Оргия – начало буйное, тёмное, дионисийское. Оргия – это необузданный вихрь, вспышка молнии во мраке, шабаш ведьм в бликах пламени. Оргия – это творчество на уровне озарения. Оргия – это стихия рока. Если нет безумия в звуке, ритме и слове – это не рок.

И, впервые услышав «Оргию праведников», Вы наверняка обратите внимание именно на это грозовое начало в их творчестве. Безудержная стихия в глазах музыкантов, в их эпатажном поведении, в пафосе песен, в рёве фанатов, ошалевших от счастья и звука.

«Оргия праведников» не бросает слов на ветер. Если они что-то исполняют, то уверены в каждой ноте, в каждом слове. А вот слушателям, прежде чем принять или отвергнуть позицию группы, придётся серьёзно задуматься: понимают ли они, о чём идёт речь? Потому что песни полнятся как музыкальными, так и литературными аллюзиями, намёками, переосмыслениями, подтекстами. И, закопавшись в многослойные смыслы текста, слушатель рискует попасться на крючок коварных музыкантов, которым ничего не стоит подсунуть ему вместо глубокой философии не менее глубокую иронию. Впрочем, об иронии – отдельно, всё же чаще «Оргия праведников» бывает серьёзна. И до боли искренна.

Подхваченные волной стихии, мы можем подумать, что песни «Оргии праведников» мрачны. Но это не так. Они могут быть пугающими («Рассказ короля-Ондатры о рыбной ловле в пятницу»), они могут быть печальными («По тонкому люду»), могут нести в себе страдание («Восхождение Черной Луны»), но в них нет безысходности. В первую очередь, потому что в большинстве песен «Оргии праведников» живёт вера, будь то вера в Бога («Сицилийский виноград», «Гимн»), в победу культуры над «Великим Ужасом, которому имени нет» («Последний воин мертвой земли»), в помощь близкого человека («Ночь защиты»).

Творчество Ольги Арефьевой очень давно вызывает у меня трепет, в основном я всегда с упоением слушала ее прекрасное регги и заводное электричество. Поэтому изначально я немного переживала, чтоже будет происходить на акустическом концерте. Я всегда подозревала Ольгу в многогранности, по утрам бодро шагая на работу под "Авиатора" или распевая вечером с друзьями "На хрена нам война" и "Дорогу в рай". Но я никогда даже и представить не могла, что в это воскресенье, 2го апреля, взгляну на давно любимого мною автора совершенно под другим углом.

И - да, акустика Арефьевой - это совершенно иное. Это целый спектакль, театр света, звука и многочисленных его актеров : музыкантов, мимов, жонглеров. Один перфоманс сменял другой - божества с козлиными рогами и посохом, трайбл-танцовщица и многие другие образы в сочетании с хлесткими, честными, непредсказуемыми текстами, виртуозной игрой музыкантов и пронизывающим мощным вокалом Ольги создавали непередаваемую атмосферу проникновения в самую суть, в параллельный мир, где могут переплетаться религии и народности, цинизм и наивность, мужское и женское.

Я зашла в зал ровно в 21-00 под предвосхищающую выступление мелодичную композицию. Все уже заняли свои места. В глаза мне сразу бросилась общая гармония происходящего - все места были заняты, людей было ни меньше, ни больше - а, казалось, ровно столько, сколько нужно именно сегодня, именно на этом концерте. Вскоре зал разразился оглушительными аплодисментами, чтобы поторопить долгожданный коллектив на сцену. Ольга вышла в своих любимых красных очках и весьма брутальном кожаном наряде. После она радикально меняла образ на нежное платье цвета морской волны и яркий кричащий наряд из корсета, розовой пышной короткой юбки и полосатых гетр. Может быть, кто-нибудь сможет ответить мне, как ей удается в таких разных образах выглядеть настолько гармонично?

Сколько еще удивлений мог принести мне этот вечер? Я часто видела на улице ребят, которые занимаются контактным жонглированием. Играют со стеклянным шариком, катают его в руках, подбрасывают. Приглашенные на концерт мастера наш соотечественник Никита Измайлов, и Кельвин Кальвус из Германии полностью разрушили мое представление о силе тяжести и физических возможностях человека. Я подумала, что либо они познали полный дзен и все человеческое им чуждо, либо я испытываю очень сильные зрительные галлюцинации, ибо их виртуозность не поддается никакой логике. Стеклянные шарики зависали в воздухе, легко перепрыгивали с плеча на плечо, жонглеры манипулировали ими, создавая при этом ощущение полной иллюзии происходящего.

Илья Черт приехал в Москву в связи с предстоящим концертом, посвященным 15-летию группы Пилот. Сразу хочется отметить, что на интервью это походило меньше всего. Возможно, из-за того, что принимали нас на кухне, а кухни как-то располагают к более непринужденному  общению. Или же все дело в самой личности Ильи Кнабенгофа. Илья - приятнейший собеседник, жизнерадостный, общительный и много смеется. С первых же минут разговора попадаешь под его личное обояние. Итак, Илья Черт на кухне, о кухне, путешествиях и смысле жизни.

- Знаете, а Вы совершенно на себя не похожи. На собственные фотографии, на то каким Вас видно со сцены. Вот встретила бы на улице - не узнала бы.

- А я и не могу быть на себя похож, я же черт. Если бы меня все узнавали, было бы глупо, не правда ли?

Казалось бы, 2011й год для отечественных металлистов пройдет под звездой легендарной Арии. Скандал, интриги, загадки, новый вокалист, новый альбом – тем для обсуждения хватает. Но главный вывод лишь один: олдскульные группы тают на глазах. Нет-нет, да и выходят на первый план по популярности более молодые металлисты. И уже далеко не все играют тот, олдскульный металл, по которому так ностальгируют многие. Потому особенно хочется порадовать всех ценителей качественного тяжеляка – олдскул жив! И если Вы действительно музыкальный гурман, то Ваш 2011й год пройдет под звездой самой что ни на есть настоящей! Обращаюсь к тем, кто в силу каких-либо причин еще не успел с ней познакомиться! Прошу любить и жаловать – красный сверхгигант, самая яркая звезда созвездия Скорпиона не небосводе, надежда олдскула – группа Антарес!

30 марта 2012 года в ККЗ Москва состоялась большая презентация долгожданного альбома Мары - Два мира. Мара нечасто радует поклонников новыми песнями и ожидание было - томительным. 

Новое в творчестве - это всегда риск. Риск уйти слишком далеко от привычного образа или, наоборот - совершенно не измениться, в то время как слушатели уже повзрослели.

Мара не перестала "искать себя" и это прекрасно. Новая Мара стала более спокойной, осознанной и лиричной, и в то же время сохранила откровенность и драйв, за который ее любят. Взрыв и шторм в одних песнях, пряная томительная нежность в других. Голос Мары, ее манера держаться на сцене, непередаваемая чувственность - исполнение интригует и завораживает, на сцену смотришь с восхищением.

Концерт получился яркий, живой, эмоциональный - в лучших традициях.

Из нового альбома прозвучали "Япония", "Лотосы" , "Головокружения", "Целуя сердце", "Друг из Иордании", "Арктика", "Почувствуй разницу", "Без тебя", "Неоспоримо взрослым". Песни "Без тебя... Все не так", "Неоспоримо взрослым" и "Япония" исполнялись вместе со струнным квартетом Большого Симфонического оркестра.

Ощущения "новизны" песен - когда зал тихо слушает незнакомое - не было абсолютно. На одной волне пели все - за исключением, пожалуй, целующихся парочек)

Особенно порадовало, что значительную часть концерта составили давно полюбившиеся песни "Sex", "220 вольт", "Рельс линия", "Никому не рассказывай", "Невзаимная любовь" и др. Всегда приятно находиться в зале, который - отвечает исполнителю, бурно реагирует, поет и двигается синхронно, энергетика концерта была удивительной.

В этот раз ККЗ Москва не очень приятно удивил технической стороной - задержка почти на час, проблемы с микрофоном, мелкие неполадки в процессе. "Мы же в России" - и действительно, для нас это все еще в порядке вещей.

Что могу сказать в заключении - Мара замечательна. Она умеет быть откровенной, прямолинейной, в чем-то жесткой - и при этом нереально женственной.

Ожидания от концерта оправдались на все 120 процентов, искреннее спасибо Маре и музыкантам!

Специально для портала НашРок - Ирина Маркова (фото), Тимофеев Никита (отчет)

Фотографии с концерта можно глянуть в нашей галерее.

Обсудить концерт можно на нашем форуме.

Понравилось стихотворение Саши Васильева из группы Сплин:

Мы пилим бюджет

Мы пилим бюджет. Осторожно, опасная зона !
Мы пилим бюджет по инструкции, в рамках закона,
Нам все механизмы известны и схема знакома.
Мы пилим бюджет. Выше локтя закатан манжет.

Мы пилим бюджет. Нам известны пароли и пины.
Мы пилим бюджет потому, что нам выдали пилы.
Мы пилим мосты, эстакады, компании, скважины, трубы;
Стараемся тихо пилить - но бывают и трупы.
Мы пилим бюджет - это редко проходит без жертв.

Мы пилим бюджет. Хладнокровно и яростно. Вовсе
Нам небезразлично, как нас пропечатают в "Форбсе".
Не будем скрывать и скрываться - откроем вам карты :
Мы пилим бюджет и нам платят за это откаты.

Нам платят за это. Мы делаем то, что умеем.
Завидуйте нам - мы довольны всем тем, что имеем.
Мы пилим бюджет - и нам нравится эта работа.
Пока, неудачники ! Smoke on the water.

Текст-А.Васильев

В конце апреля до Рязани снова доехал «Пилот» – судя по частоте их приездов, одна из любимейших рязанцами современных рок-групп. Концерт в «Голливуде» удался, публика осталась довольна.  А незадолго до концерта самый главный «пилот» Илья Кнабенгоф, более известный как Илья «Чёрт», дал интервью. И подробно рассказал, почему по им же придуманной аналогии он любит школьных учителей математики, а преподаватели квантовой механики ему не близки. Лично мне – строго наоборот, так что разговор получился интересный.



– У тебя недавно в «Московском Доме Книги» была презентация романа «Слипер и Дриммер». Удачно прошла?

– Очень хорошо все прошло, народу много было. Единственно, не очень рассчитали время и двух часов не хватило на то, чтобы все пришедшие получили автограф на книжку – их было слишком много. Поэтому остались люди, которые простояли два с лишним часа, но так и не получили автограф. Им было обещано, что найдемся как-нибудь после концертов группы и возобновим процесс. 

– До этого у тебя уже выходили повести «Тори» и «Проводник». Чувствуешь, что растешь как писатель? По внутренним ощущениям, роман удался больше, чем повести? Вот, допустим, поклонник «Пилота» хочет познакомиться с литературным творчеством «Ильи Чёрта» – что посоветуешь ему прочесть в первую очередь?

– Все эти вещи разные, поэтому не знаю, как их сравнивать между собой. Первую книжку можно сравнить с яичницей с колбасой. Вторая – это какая-то гречневая каша с молоком. Третья – это жареная рыба. Слишком разные блюда, невозможно их сравнивать. 

Естественно, опыт приносит со временем знания и мастерство. Но я считаю, что я все равно в первую очередь артист, а во вторую – писатель и так далее. Для меня писание книг – естественная потребность, мне очень нравится это делать, но это не главное дело в жизни, без которого не могу. Писатель – это тот, кто не может не писать, а я вполне могу без этого прожить. 

– У нас вообще мало достойных художественных книг, написанных рокерами или о роке. Можно вспомнить навскидку сказку БГ «Иван и Данило» или недавний роман «Сержант Пеппер, живы твои сыновья!» Вадима Демидова из группы «Хроноп», который вышел в «Новом мире», но в целом очень мало. С чем это связано?

– Просто люди привыкли обливать говном всех тех, кто пытается искренне поднимать эту страну. Мне кажется, в России у многих стало принято жить лицемерно и лживо. И многие говорят о патриотизме, а настоящих патриотов в стране всегда чморят и так было веками. И люди, которые создают искусство, литературу, хорошую музыку – пытаются, по крайней мере – их называют в музыке, например, говнарями. А истинно патриотическую русскую музыку называют говнороком. Поэтому все так и получается. Если какая-то часть зрителей называет честную музыку своей страны говнороком, то что тут говорить? 

– И как это связано с потребностью творить литературу самих музыкантов? Сами-то они почему не пишут книги, как ты, например?

– Потому что на современной рок-сцене очень мало музыкантов, которые занимаются искусством, ставят во главу угла духовное развитие себя и других. Есть такое слово «дхарма». Мало музыкантов, для которых музыка является исполнением дхармы. Я всегда очень четко разделял развлекательную культуру и искусство – это принципиально разные вещи. Понятие искусства хорошо определил Островский. Он сказал, что искусство – это творчество, призванное пробуждать в людях совесть, а все остальное – это баня, гармонь, лосось, цыгане, девки на пилоне и так далее, эротический массаж. Так вот, люди, которые занимаются искусством – по крайней мере, стараются – для них это определенная потребность, потому что они делают это душой и сердцем. И если человек чувствует в себе такой запал и такое желание – ему часто мало сцены, чтобы выразить себя, он часто использует еще и литературу. Та же Ольга Арефьева написала уже, по-моему, не первую книжку, потому что видно, что это действительно глубокая личность. Но многие не чувствуют в себе такого умения. Я так понимаю, у нас все-таки личностей осталось очень мало вменяемых и адекватных, которые что-то человеческое со сцены несли бы в том плане, как это описал Островский, делающие мир людей лучше и светлее. Тех, кто в нашем роке что-то светлое со сцены несет, единицы остались – они все уходят в прошлое. А остается только развлекательная культура. На сцену выходят люди с красивыми гитарами, которые на тяжелом звуке что-то играют, но это ничего не меняет. 

– В свое время тебе помогли Кинчев и Шевчук, когда ставили группу «Пилот» на совместные концерты, приглашали на крупные фестивали и так далее. В последнее время и тот и другой сильно страдают православием головного мозга. Эта разница в мировоззрениях не мешает отношениям с ними?

– С Юрой у меня прекрасные отношения, ибо у него было и есть все в порядке с чувством юмора. А с Костей мне стало разговаривать очень тяжело, я постоянно чувствую давление фанатичности его убеждений. А фанатичность, на мой взгляд, плохо согласуется с разумностью и истинной верой.   

– В чем, по-твоему, граница между верой и фанатизмом?

– Очень простая. Вера – это когда ты веришь Богу и даешь на это право всем остальным людям. А фанатизм – это когда ты встаешь между людьми и Богом и говоришь: «Только моя религия истинна и правдива, и только мой путь истинно верный – тот, которым иду я и такие, как я. А все остальные – наши враги». 

– Теперь ты и сам помогаешь молодым музыкантам в рамках проекта «Рок из подворотен». Доволен ли результатами? И по-прежнему ли нравится название? Мне вот оно кажется неверным: слово «подворотня» вызывает негативные ассоциации.

– Хорошо, я мог бы назвать это «Рок из подъезда» – разве была бы разница? Но если кто-то стесняется, что живет в обычном подъезде – это его проблемы. Я лично не стесняюсь того, что я обычный, дворовый парень, что я вырос в гопническом районе и все свое детство был гопником. Я не стесняюсь своего прошлого – оно мое прошлое. 

– Хорошо, я понял, что для тебя нет разницы между «подъездом» и «подворотней». А результатами конкурса ты доволен? Там ведь уже несколько дисков вышло…

– Я не слежу за тем, что происходит после того, как группы попали на конкурс. Я всего лишь сделал так, чтобы творчество молодых музыкантов, которые нравятся мне и администратору нашего сайта, было донесено до широкой массы слушателей. Потому что к нам на сайт приходит порядка 3000 человек в сутки – это шанс быть услышанным. А что дальше происходит с этими артистами, меня абсолютно не волнует – это их собственное дело, я им не продюсер. Я просто выношу на всеобщее обозрение их записи и электронный адрес, на который можно получить отзывы, критику, деловые предложения и так далее. 

Кто-то мне, конечно, нравится больше, кто-то меньше. Мне очень понравилась группа «Чертополох» – она из Тулы, если не ошибаюсь. Мне нравится группа «Нихау», которая тоже там представлена. Мне нравится группа «Шесть пяток», хотя название ужасное. 

В целом, я помогаю именно музыкантам из подворотен, которые в своем дворе играют на гитаре, в своем подъезде, в своем гараже – именно их судьба меня волнует. Если какие-то музыканты не чувствуют себя «парнем из подворотни», а считают себя состоявшимися артистами – то зачем мы им нужны?

– А зачем ты резко противопоставляешь эти вещи, как будто третьего не дано? Ведь большинство людей живет в обычных брежневских пятиэтажках. Ну, или в блочных многоэтажках.

– Мы вообще открыли двери всем. Есть только два критерия, по которым мы принимаем песни в проект: первое – это должны быть песни на русском языке либо без слов, то есть чисто музыка; второе – песни должны цеплять за душу. А будет это поп-музыка или замогильный треэш – абсолютно пофигу. Главное – чтобы цепляло за душу. Есть только два критерия, по которым можно пройти в эти ворота. Это ворота построили мы, и мы определяем правила входа, вот и все.

– Расскажи про свой внутренний хит-парад. Про какие свои песни можешь сказать, что вот за них мне точно не стыдно?

– Таких песен большинство. 

– Какой ты нескромный, однако.

–  А при чем тут скромность? Я считаю, что делаю свое дело лучше, чем многие другие артисты, поэтому и людей ходит на наши концерты больше, чем на многих других артистов. И я считаю многие свои песни гениальными. Мало того, когда я пишу какую-либо песню, то пока я сам себе не скажу, что она гениальна, я не успокоюсь и не выпущу ее в свет.

То же самое со стихами, книгами и прочим. Есть известный факт: если сам автор уверен, что его творение гениально, то все остальные скажут «ну что ж, неплохо», а если уж сам автор скажет про свое творение «ну что ж, неплохо», то все остальные точно скажут «полное фуфло!».

– Но Филипп Киркоров еще больше народу собирает. Он что, тоже гений?

– Да, гений. Своего дела. Он гениальный поп-артист – нет разве? Не автор, а именно артист.

– А по-моему он просто мудак, который регулярно дерется с женщинами, хамит журналистам, поет под фанеру и так далее.

– Ну, не забывай, что ты со мной тоже в одной квартире не жил. Люди воспринимают артиста на сцене и ничего больше.  Никого ж не волнует, что десятки известных артистов были кончеными алкашами и наркоманами, и наверняка мудаками в быту? И эти самые алкаши и наркоманы нынче считаются героями сцены России. И все люди им в пояс кланяются за их талант. А кого они там били, и как своего добивались – кто знает? Меня тоже люди видят на сцене или по телевизору. И мало кто имеет представление о том, какой я человек в жизни. Почему я должен пускать слушателей в свою личную жизнь? Этого же не делает никто из людей других профессий. 

– Да, это правда, но в том, что принято называть «русским роком», обычно песни являются продолжением личности автора, слепком с его натуры.

– Назови мне таких артистов! 

– Майк Науменко, Борис Гребенщиков…

– …нет, современных назови – младше тридцати лет!

– Они есть, но в масс-медиа почти не представлены. Ну, вот ты знаешь группу «НедРа», например?

– Нет, не знаю. Но, судя по тому, что я их не знаю, в целом их знает не очень большое количество людей. Значит, они просто не достучались до людей. 

– Мы опять приходим к тому, что популярность – это для тебя главный критерий.

– Не только популярность. Но я считаю, что если человек несет высокое искусство, то он станет популярным. 

– И ты считаешь себя именно правилом, а не исключением?

– Конечно. Потому что рядом есть такое же правило – Миша Горшенёв, «Король и Шут». Есть такое же правило – «Маркшейдер кунст». Есть такое же правило – группа «НАИВ». Никто нам не помогал – ни деньгами, ни продюсерами, нам не нужны были костыли, мы не инвалиды. Я считаю, что продюсеры и спонсоры – это костыли для тех, у кого хреново с ногами. 

– Может, дело лишь в том, что ты пишешь массовые песни?

– А почему песни становятся массовыми? Наверно потому, что они отзываются у многих в сердце. 

– А если аудитория есть, но она невелика – значит, люди уже не очень талантливы?

– Нет, это значит, что они просто не смогли достучаться до широких масс, значит, у них слишком узкое искусство, для другого круга людей. Это то же самое, как есть учителя по математике в школе, а есть люди, которые преподают квантовую механику для каких-нибудь аспирантов. 

– Просто ты так говоришь, как будто «квантовая механика» вообще не нужна.

– Нужна, конечно. Каждый артист достоин своего слушателя – нет смысла разбираться, из-за чего и почему так получилось. Формула очень проста: человек достоин всего, что он получил в жизни, всего, что с ним произошло и что с ним происходит сейчас. Я достоин того, что со мной происходит. А другой человек достоин того, что ним происходит: вот Филипп Киркоров достоин того, что с ним происходит, иначе бы этого не случилось, таков закон Вселенной, Божий закон. Ну как его обойдешь? 

– 14 лет группе «Пилот». Если отмотать время назад и вспомнить, какие тогда были надежды и чаяния: было убеждение, что рано или поздно станешь «звездой»?

– Надежд не было. Я могу сказать, что время сейчас идиотическое – время непуганых идиотов. Даже когда я говорю правду, никто почему-то не может поверить, что это правда. А я ведь правду говорю, что когда мы начинали – никто даже не думал о том, что удастся «пробиться», никто не хотел ни славы, ни популярности, ни денег. Поэтому когда меня спрашивают: «Илья, как нам пробиться?», то я отвечаю: «Раз ты задал такой вопрос – сунь свою гитару за шкаф и иди работать в «Газпром», торговать нефтью. Потому что ты не музыкант и не создашь ничего хорошего – будешь просто мешаться у других под ногами, у тех, кто действительно талантлив».

– Я, кстати, читал, что самая первая группа, где ты играл, называлась «Эксгуматор». У меня ассоциация знаешь какая? В Рязани были две смешные «металлические» группы, одна называлась «Трепанатор» и у нее был хит «Бульдозер-могильщик», а вторая называлась «Кувалда», и у них был хит «Бетономешалка». Интересно, а у «Эксгуматора» были песни про экзотическую технику?

– Да вроде нет. Я думаю, что когда мне было 17 лет, я бы очень дружил с этими двумя группами. Но ведь мы все и когда-то писались в штаны. Время уходит, и всё меняется.

Анатолий ОБЫДЁНКИН